«История и краеведение Донбасса»
«Лисичанский музей истории горного дела Донбасса»
«Лисичанскуголь»
«ЛИСИЧАНСКИЙ МУЗЕЙ ИСТОРИИ ГОРНОГО ДЕЛА ДОНБАССА» ПРЕДСТАВЛЯЕТ (выпуск 118 )
«Лисичанский музей истории горного дела Донбасса» ПАО «Лисичанскуголь» из фондов собственной библиотеки представляет электронную версию книги «Донбасс.1943-й», в которой опубликованы воспоминания участников Донбасской наступательной операции в годы Второй мировой войны. Эти события происходили ровно 75 лет назад в наших краях и, несмотря на известную идеологическую направленность тех времен и времен публикации книги, представляют огромный интерес для широкого круга читателей.
Воспоминания участников Донбасской наступательной операции в годы Второй мировой войны. Составитель – Георгий Тепляков. Донецк. Издательство «Донбасс». 1980 год…
(начало – в предыдущих выпусках)
«ДАЕШЬ ДОНБАСС!» (часть 4)
Анатолий Кузьмичев, писатель.
Анатолий Петрович Кузьмичев родился в Узловой Тульской области России. В дни Второй мировой войны служил в 1-м гвардейском ордена Ленина механизированном корпусе, был командиром минометного расчета, помощником командира минометного взвода. В период освобождения Донбасса – гвардии сержант, литературный сотрудник ежедневной красноармейской газеты корпуса «В бой за Родину». Живет в Минске, Беларусь (на момент выхода книги – прим. Александр Мазан)).
…Иван Силантьев пришел в армию в тридцать восьмом году из Башкирии, а на фронт попал в июне сорок первого. В армии вступил в комсомол, стал механиком-водителем первого класса. Лицо у Силантьева курносое, немного скуластое. Светлые брови выгорели на солнце. Сильные руки, привыкшие держать рычаги управления, всегда пахли металлом и смазочным маслом, а синий танковый комбинезон, казалось, в любую минуту был готов лопнуть по швам от переполнявшей этого человека спокойной уверенной силы. И под стать внешности был у комсомольца Ивана Силантьева характер – уравновешенный, общительный, невозмутимый. Товарищам по второму танковому батальону 9-й Гвардейской танковой бригады Силантьев нравился не только своей отвагой и мужеством в боях, они любили его за умение пошутить, повеселиться, за доброе и отзывчивое сердце. «Тридцатьчетверка» слушалась его, как живая. Он водил ее легко, как говорится, играючи. С полуслова понимал, что хочет от него командир танка гвардии лейтенант Кадров, умел с одного взгляда в смотровой прибор оценить обстановку на поле боя, а минуту послушав тяжелое, рокочуще биение танкового двигателя, точно определить любую неисправность.
18 июля 1943 года второй танковый батальон атаковал населенный пункт Тихоцкий – юго-восточнее Изюма. Отсюда лежала дорога на Барвенково, а потом – на юг, в Донбасс. Враг хорошо укрепил в районе Тихоцкого голые высоты, изрезанные глубокими оврагами. Вражеская оборона казалась неприступной: минные поля, большое количество ДОТов и противотанковых орудий. В оборону были поставлены даже «Тигры» — их по самые башни врыли в землю и использовали как долговременные огневые точки (ДОТы – прим. Александр Мазан).
Силантьев повел свою машину в бой. В безоблачном небе стояло жгучее июльское солнце, внутри танка было жарко и душно. Вокруг «тридцатьчетверки» — прямо по боевому курсу, справа, слева, позади – ухали гитлеровские снаряды, рвались мины, звеня, хлестали по броне осколки, раз, два, визгнув, ударила в башню и рикошетом ушла в сторону тяжелая болванка. Командир танка гвардии лейтенант Кадров вел огонь сам. Выйдя прямо на два противотанковых оружия фашистов, он потратил на каждое только по одному выстрелу. Потом прямо перед их машиной возник ДЗОТ, вооруженный орудием и пулеметом, и Кадров едва успел крикнуть механику:
— Дави!
Танк рванулся и всей своей многотонной тяжестью навалился на вражескую огневую точку. Силантьеву показалось, что даже здесь, внутри машины, он слышит скрежет рушащихся перекрытий. Все! Теперь – снова вперед, на другие огневые точки врага и его противотанковые орудия.
Вражеские артиллеристы почти весь свой огонь сосредоточили на машине Кадрова, которая первой ворвалась в их оборону. Тяжелый оглушающий удар сотряс весь танк, когда Силантьев направил его на огневую точку уже в третьей линии вражеских траншей.
— Не останавливаться! – послышался в наушниках голос командира танка.
Силантьев и сам понимал: остановиться сейчас – значит стать для врага отличной мишенью. Но, его очень удивил голос Кадрова – негромкий, словно какой-то усталый.
— Ты ранен, лейтенант? – крикнул он.
— Неважно, Ваня… Жми вперед!
Но, «тридцатьчетверка» все-таки остановилась. Снаряд ударил откуда-то сбоку, и сразу заглох, замер ее могучий мотор. Силантьев позвал командира – молчание. Позвал радиста – тоже молчание. В боевом отделении танка было темно – порвались провода внутреннего освещения. Мотор молчал. Силантьев поднялся в башню – люк сорван, гвардии лейтенант Кадров, залитый кровью, сник на казенник пушки, рядом – неподвижно, уткнувшись ему в бок – командир орудия. Силантьев тряхнул его – убит. Повернул к себе лицом командира и увидел, что его глаза медленно открываются – значит, только ранен.
— Стоим? – облизнув спекшиеся губы, спросил Кадров и снова закрыл глаза.
— Подбили.
— Ремонтируй. Давай, Ванечка, ремонтируй.
— Есть !
Через десантный люк Силантьев выбрался наружу, предусмотрительно захватив с собой автомат. Осмотрел машину. Подмоторный люк вырван, повреждены кое-какие детали двигателя, порваны провода высокого напряжения. И он взялся за работу.
Вражеские солдаты, заметив, что советский танк остановился, решили захватить его экипаж в плен и стали окружать машину. Иван Силантьев взялся за автомат. Несколько коротких очередей – и опять к двигателю. Так длилось часа полтора. Но, механику показалось, что прошла целая вечность. И когда, сохранив провода высокого напряжения, он дал еще несколько очередей по окружавшим танк гитлеровцам и пробрался на свое место, у него снова гора свалилась с плеч. Даже засмеялся – тихо и счастливо, услышав, как заурчал, заработал двигатель.
Машину Силантьев вел зигзагами и думал только об одном: быстрей, быстрей, надо спасти жизнь командиру танка. И вдруг, развернувшись влево, краем глаза увидел в триплекс горящую «тридцатьчетверку». Попытался разобрать номер на башне. Так ведь это наша машина! Машина лейтенанта Рогалева! Силантьев свернул к ней, чуть высунулся из люка и сразу увидел боевых товарищей. Раненые, в обгоревших комбинезонах, они лежали вокруг своей машины и отстреливались от фашистских солдат, которые пытались их окружить.
Опять, как и два часа назад, он выбрался наружу через десантный люк, подполз к друзьям-танкистам:
— Быстро! В мою машину! Вывезу!
Первым он взвалил себе на спину тяжело раненного лейтенанта Рогалева, перенес в свой танк, уложил его там, снова выбрался наружу, перенес остальных. И только потом тронул машину. Но, повел ее не в тыл, а прямо на гитлеровцев, которые хотели захватить в плен экипаж Рогалева, и стал беспощадно давить их гусеницами…
К ночи все подбитые танки бригады эвакуировали на ремонтную базу, раненых отвезли в медсанбат, погибших похоронили в братской могиле на опушке соснового леса. Но, командиру бригады и командиру второго танкового батальона ничего не было известно о машине гвардии лейтенанта Кадрова. Попробовали было разыскать его по радио, но, рация Кадрова не отвечала.
Силантьев привел свою изуродованную вмятинами «тридцатьчетверку» на сборный пункт в середине ночи. Товарищи помогли ему вытащить из машины раненых и убитых танкистов. Командиру батальона комсомолец Силантьев доложил:
— Экипаж уничтожил противотанковую батарею противника, четыре огневые точки, больше ста вражеских солдат… Машине нужен ремонт.
Через несколько дней гвардии старшина Иван Силантьев был тяжело ранен в бою. Уже в госпитале, далеко от фронта, узнал, что Указом Президиума Верховного Совета СССР от 26 октября 1943 года ему присвоено звание Героя Советского Союза…
(продолжение следует)
Александр Мазан, специалист «Лисичанского музея истории горного дела Донбасса» ПАО «Лисичанскуголь», 28 октября 2018 года
