СЕРГЕЙ КАЛЕНЮК, НИКОЛАЙ ЛОМАКО. «ТЕРРАФОКСЫ И ДРУГИЕ ЛИСИЧАНЕ» (выпуск 38)

Город «История и краеведение Донбасса» (выпуск 373))

Книга «Террафоксы и другие лсичане» Сергея Каленюка и Николая Ломако. Лисичанск. ЧП «Принтэкспресс», 2010 год, тираж 200 экз. В этой книге читатель узнает о террафоксах, первыми заселивших лисичанские кручи, которые ошибочно называют Сокольими горами,

и о казацком прошлом Верхнего,о роли Григория Капустина, Леонида Лутугина и Дмитрия Менделеева в истории Лисичанска, о лисичанских корнях Петра Войкова, чьим именем названы десятки заводов, шахт, улиц, нечто новое о писателе Петре Северове, поэте Владимире Сосюре и его друге – лисичанском художнике Илларионе Горохе. Книга будет интересна тем, кто не равнодушен к истории своей малой родины – Лисичанску. Книгу представляет библиотека «Лисичанского музея истории горного дела Донбасса» ПАО «Лисичанскуголь» совместно с авторским проектом Александра Мазана «История и краеведение Донбасса». Автор публикации позволил себе некоторые редакторские правки…

(начало – в предыдущих выпусках)

ЛИСИЧАНСКИЕ КОРНИ ПЕТРА ВОЙКОВА (часть 8)

ОТЦЫ И ДЕТИ (из воспоминаний Валентины Гавронской-Войковой – сестры Петра Войкова)

(стилистика автора сохранена – прим. Александр Мазан)

(начало – в предыдущих выпусках)

После того, как умер Филипп Петрович – отец матери – его дело – мукомольное предприятие – пошло к упадку. Отец Петра не мог вести дела – у него не было психологии коммерсанта, промышленника, не было жажды наживыОн делал ошибку за ошибкой. Так, например, во время холеры он остановил мельницу и на время эпидемии распустил рабочих с сохранением содержания, велел топить котельную и прогревать там больных. Он спас не одну жизнь, но, потерпел огромные убытки. Отец расстался с мельником, избивавшим своих детей, который, собственно, и вел свое дело. С точки зрения «дельцов» все это было безумием.

И вот в один прекрасный день, т.е. в один печальный день, отцу были предъявлены векселя на сумму, от которой у него помутилось в глазах. Таких наличных денег у него не оказалось, никакие финансовые операции не могли помочь. Он, что называется, «вылетел в трубу», обанкротился, т.е. оказался неоплатным должником. Мельницу опечатали. Отца препроводили в тюрьму. Завязалось тяжелое судебное дело. Нам оставили самое необходимое и перевели в нижний этаж, где раньше была контора и службы.

Отца посадили в тюрьму не в прямом смысле слова. Это было долговое отделение при тюрьме. Он пользовался льготами: свидания с семьей, доставка из дому питания, одежды, книг и газет. Но, тюрьма есть тюрьма. И она, конечно, не прошла бесследно.

В городе отца очень уважали. Он вел большую общественную работу, был попечителем Сиротского дома. Всех бедных ремесленников добивался помещать на казенный счет. За нескольких мальчиков платил сам.

Через семь месяцев его выпустили на поруки до суда. Наконец, суд состоялся в Одессе. Отец поехал с матерью. Лазарь Войков был оправдан, мельница была продана с аукциона, долги – уплачены. Началась новая жизнь. Отец поступил на работу на Керченский металлургический завод, где быстро освоился. Дело было знакомое и любимое. Он прекрасно разбирался в породах, в руде, чутьем угадывал залежи, бурил почти всегда без промаха. Он был большой практик и даже самые квалифицированные инженеры уважали его и считались с ним. Не случись с ним неудачи, он, безусловно, был бы выдающимся инженером.

Рабочие тоже уважали его. С ними отцу приходилось иметь много дела. Он был строг и требователен, но, всегда справедлив. За прогулы, за пьянство мог дать взашей, но, никогда не штрафовал, не выгонял. Больных помещал в больницу, пьющим в получку денег на руки не выдавал, а отдавал женам. К нему часто приходили рабочие и их жены за советом или помощью.

Отец любил семью, любил детей. Жили мы после катастрофы довольно замкнуто и очень скромно. Но, мать и при небольших средствах умела сделать так, что у нас было все необходимое. В доме были порядок и чистота, а на Рождество нам делали елку. Родители рано выходили из дому, редко у нас бывали гости. Помню, собирались иногда дядя Витя с женой да еще один учитель. Тогда мужчины составляли трио, у всех были чудесные украинские, мягкие от природы голоса. Особенно хорош был тенор у дяди Вити – чистый, как серебро. И петь он умел чудесно. В молодости ему и отцу неоднократно предлагали  поступить в украинскую оперу. И пели они задушевные украинские песни. Любил он и петь с нами. Чего мы только не пели: и про Стеньку Разина, и Некрасова, и Кольцова. Павлик хорошо пел, у него был слух и басистый голосок, а мы с Петрусем врали сколько угодно. Отец с нами терпеливо вытягивал ноты и гаммы, желая развить наш слух и музыкальность.

А еще больше любили мы, когда он нам рассказывал – приукрасит, наврет целый короб и все так искренне и интересно, что его заслушивались. И всегда с ним случались самые необыкновенные происшествия. Одну и ту же историю можно было слушать несколько раз с одинаковым интересом. Не столько сюжет занимал, сколько увлекала его манера рассказывать.

А как отец объяснял свою любимую математику! В училище его считали лучшим педагогом. Он действительно был прекрасным педагогом. Мальчики, его ученики, обожали его. С каким терпением подходил он к ученику, самая трудная задача сразу становилась понятной и интересной. Его не раздражала даже самая тупая тупость. Он быстро преодолевал лень и рассеянность ученика и увлекал его. Сколько у нас было занимательных задач-шуток и интересных математических головоломок. У него была еще милая манера при объяснении часто приговаривать «О!», и это «О!» смешило нас. И он сам добродушно смеялся..

(продолжение следует)

 

Александр Мазан, 8 декабря 2018 года

Запись опубликована в рубрике Город, х История и краеведение Донбасса х. Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *